«Концерт для Джонни Ходжеса…», – сказал Николя. – То, что за океаном обозначают словами «moody» или «sultry tune».
VII
– Принцип стиля скосиглаз, что, впрочем, месье, наверно, и сам знает, состоит в интерференции двух динамических систем, вибрация которых строго синхронизирована.
– Я и не предполагал, – удивился Колен, – что тут приложимы термины современной физики.
– В данном случае партнеры находятся на весьма близком расстоянии друг от друга и вибрируют всем телом в ритме музыки.
– В самом деле? – с некоторым беспокойством переспросил Колен.
– Таким образом возникает система статических волн, имеющих, как известно из акустики, равномерные колебания, что немало содействует возникновению особой атмосферы в танцевальном зале.
– Несомненно… – прошептал Колен.
– Наиболее искусным танцорам, – продолжал Николя, – удается создать и дополнительные очаги неких специфических волн, которые приводят в согласные покачивания отдельные части тела. Впрочем, не будем уточнять, какие именно, я лучше продемонстрирую месье, как танцуют скосиглаз.
Колен по совету Николя достал «Хлою», положил пластинку на диск проигрывателя, потом осторожно опустил иглу на ее первую бороздку и стал глядеть, как вибрирует Николя.
VIII
– У месье уже почти получается, – сказал Николя. – Еще одно небольшое усилие – и порядок.
– Но почему, – спросил Колен, обливаясь потом, – это танцуют под такую медленную музыку? Ведь так гораздо труднее.
– Сейчас объясню, – ответил Николя. – По правилам партнер и партнерша находятся на небольшом расстоянии друг от друга. Когда танцуешь под медленную музыку, то колыханье тела можно распределить таким образом, что неподвижной остается только зона вокруг пупка, а голова и ноги свободно вибрируют. В принципе к этому и надо стремиться. Однако, как ни прискорбно, случается, что нескромные люди танцуют скосиглаз на негритянский манер, в быстром темпе.
– Ну и что? – спросил Колен.
– А то, что вибрировать при этом начинают не только голова и ноги, но и чресла партнеров, поскольку неподвижные точки перемещаются из зоны пупка к коленям и грудинным костям.
Колен залился краской.
– Все понятно, – сказал он.
– Если же танцевать в ритме буги-вуги, то получается тем неприличнее, чем прилипчивей мотив.
Колен впал в задумчивость.
– Кто вас научил танцевать скосиглаз? – спросил он Николя.
– Моя племянница… А теоретические основы этого танца я почерпнул из разговоров с зятем. Он ведь действительный член Академии наук, как месье уже знает. Поэтому ему не стоило большого труда осмыслить этот стиль. Он говорил мне, что сам разрабатывал его практически девятнадцать лет назад.
– Вашей племяннице восемнадцать? – спросил Колен.
– И три месяца, – уточнил Николя. – Если я месье больше не нужен, то разрешите мне вернуться на кухню, чтобы наблюдать за аппаратурой.
– Идите, Николя, и спасибо, – сказал Колен и снял пластинку, которая уже остановилась.
IX
«Я надену бежевый костюм, и голубую рубашку, и красный галстук с бежевым узором, и простроченные замшевые полуботинки, и красные носки в бежевую клетку».
«А до этого я тщательно умоюсь и побреюсь и внимательно огляжу себя в зеркале».
«Сейчас пойду на кухню и попрошу Николя…»
– Николя, может быть, мы сейчас немного потанцуем?
– Бог ты мой, если месье настаивает, то я, конечно, готов, но если нет, то я бы предпочел, честно говоря, заняться совершенно неотложными делами.
– Не будет ли нескромно с моей стороны полюбопытствовать, какими именно?
– Я возглавляю философский кружок домашней прислуги нашего квартала, где проводятся чтения на тему: «Сервилизм – это гуманизм», и поэтому мне не пристало пропускать наши занятия.
– Могу ли я поинтересоваться, Николя, чему именно будет посвящено сегодняшнее занятие?
– Сегодня речь пойдет о завербованности. Будут установлены соответствия между понятием завербованности у Жан-Соля Партра, вербовкой наемников в колониальные войска и наймом прислуги в частные дома.
– О, это очень заинтересовало бы Шика! – воскликнул Колен.
– К великому сожалению, занятия нашего кружка закрытые. Их посещает только прислуга. Следовательно, месье Шик не может на них присутствовать, поскольку он ею не является.
– А почему, Николя, вы все время употребляете «прислуга» в единственном числе?
– Месье и сам понимает, что употреблять прислуг во множественном числе было бы распущенностью.
– Вы правы, Николя. Как вы думаете, я встречу сегодня родственную душу?.. Мне хотелось бы встретить родственную душу вроде вашей племянницы.
– Месье не следует думать о моей племяннице, ибо, как явствует из последних событий, месье Шик первым застолбил ее.
– Но, Николя, – сказал Колен, – мне так хочется влюбиться…
Из носика чайника вырвалось облачко легкого пара, и Николя пошел открывать входную дверь. Консьерж принес два письма.
– Почта? – спросил Колен.
– Извините, месье, но это мне, – сказал Николя. – Месье ожидает известий?
– Я хотел бы, чтобы мне написала какая-нибудь девушка. Я бы ее очень любил.
– Однако уже полдень, – заметил Николя – Не желает ли месье позавтракать? Могу предложить рубленые бычьи хвосты, чашку пунша с ароматическими травами и гренки с анчоусным маслом.
– Как вы думаете, Николя, почему Шик отказывается прийти ко мне ужинать с вашей племянницей, если я не приглашу другой девушки?
– Пусть месье меня извинит, но я поступил бы точно так же. Месье ведь вполне хорош собой.
– Николя, – сказал Колен, – если я сегодня же вечером не влюблюсь, и притом по-настоящему, я… я начну коллекционировать сочинения герцогини де Будуар, чтобы подшутить над моим другом Шиком.
Х
– Я хотел бы влюбиться, – сказал Колен, – ты хотел бы влюбиться. Он хотел бы idem (влюбиться). Мы, вы, хотим, хотели бы. Они также хотели бы влюбиться…
Он завязывал галстук перед зеркалом в ванной комнате.
– Осталось только надеть пиджак, и пальто, и кашне и натянуть перчатку сперва на правую руку, потом на левую. Шляпы я не надену, чтобы не испортить прическу. Ты что тут делаешь?
Это он обратился к серой мышке с черными усами, которая забралась явно не туда, куда надо, в стакан для зубной щетки, и с самым независимым видом оперлась лапками о его край.
– Предположим, – сказал он мышке, присев на край ванны (четырехугольника из желтого фаянса), чтобы быть к ней поближе, – что я повстречаю у Трюизмов моего старого друга Шоз…
Мышка кивнула.
– Предположим, – а почему бы и нет? – что он придет туда с кузиной. На ней будет белый свитер, желтая юбка и звать ее будут Ал… нет, Онезимой…
Мышка скрестила лапки, явно выразив удивление.
– Да, – согласился Колен, – это некрасивое имя. Но вот ты – мышь, и у тебя усы. Что ж тут поделаешь?
Он встал.
– Уже три часа. Я из-за тебя опаздываю. А вот Шик и… Шик придет туда наверняка очень рано.
Он облизал палец и поднял его над головой, но тут же опустил: палец обдало жаром,
